Однако, в состоянии марксизм, принимая во внимание отмеченные здесь трудности, выработать этические принципы, а вместе с тем и условия возможности солидарной и ответственной практики? Как диалектическое (в гегеливському понимании) философия, марксизм признает юмивське различения между тем, что есть, и тем, что должно быть, но не как непреодолимое разграничения между научно узнаваемым фактами и субъективно закриплюванимы нормами.

Скорее он придерживается - по крайней мере в своем ортодоксального Охота - более-менее классического Арис-тотеливсько-томистського постулата теологической онтологии, согласно которым сущее, правильно збагнуте, идентично с добром, точнее говоря: в понимании диалектики-исторической трансформации классической онтологии он, вместе с Гегель, понимает исторически действительное как мудрое и разумное как действительное. Здесь он достигает значительно дальше Гегеля, когда пытается понять единство исторических действий и конкретных возражений их, что должны создавать диалектики-историческое единство разумной действительности не только expost spekulativ * но стремится сделать ее предметом объективно-материалистичного анализа-путем введения этого единства через " критику "и" революционную практику "впервые создание будущее. В любом случае, несмотря на Марксову оценку - в тезисах о Советов "- открытой немецким реализмом" субъективной практики ", такое домогательство было висунуте" ортодоксальным "марксизмом.

По поводу того, что критически ангажированный субъективную практику революционеров было интегрировано таким образом в диалектического понятии объективно узнаваемый действительности (истории), складывается впечатление, что марксизма уже не требуется этическое обоснование этой партийной (Parteiergreifenden) субъективной практики. Диалектический анализ и синтез необходимого хода истории как разумно понять действительности полностью устраняет юмивську дистинкцию между тем, что есть, и тем, что должно быть.

Становится понятным, что именно такое диалектическое понятие действительности как объективно необходимого хода истории 'противоречит как современной идеи научной объективности, так и современной идеи свободного, нравственного решения совести.

Тем не менее, мы можем вместе с Уайтхедом возразить Юму и всей следующей аналитической философии, что они (в анализе причинности, так же как и в различения фактов и норм) оставляют без внимания конкретную действительность временного мирового процесса, отрывая (через абстрактную построение понятий) прошлое - как такое, что "для нас" фактическое, а потому объективно данное, от будущего - как такого, что "для нас" не определен, а значит субъективно данное.