Тишина и безветрие, только чуть-чуть тянет холодной сыростью, как-будто открыли старый комод в темном углу, и в лицо пахнуло от слежавшегося на дне ненужного тряпья. Но это ненадолго: еще несколько мгновений, и сонное спокойствие наполнится соленым запахом просыпающегося моря, чистой прохладой звонкого синего неба, и в древнюю, позеленевшую от вечности стену, ударится всем телом отчаянно молодой ветер, набросится с остервенелой яростью молодости и будет ломать о изгрызенный беспощадным Хроносом монолит свои воздушные струи: будет биться в истерике, обрываясь кусками на щербатых швах просевшей кирпичной кладки, пока не затихнет редкими всхлипами, пока не умрет от горя своего бессилия… А стена все будет стоять хмурым великаном своей монолитной мудрости, тяжелым гнетом продавливать скалистый морской берег, противопоставляя себя вечному движению стихий.
Тонкий пергамент кожи сухо прошуршал о пергамент древнего фолианта, страница ломко перевернулась, истончившийся уголок желтого листа хрустко обломился в старых пальцах. Новая страница - новые истины: глубокие, вечные, непроходящие и непреходящие – они были всегда, до начала времен и многие поколения тех, кто уже ушел открывали эти истины, познавали, вкладывали свои жизни в мудрые книги, аккуратно расставляя года своих исканий ровными вереницами слов в пыльные фолианты, неподвластные беспечному течению жизни. В этих огромных пудовых книгах хранилась сама вечность, хранилась основа всего сущего - монументальность бытия.
Читать дальше
Темы: дверь, монах, мудрость, юность