Подсознание, Поэзия → Предпосылки морали
А что же стоит за этими, эскизное показанными предпосылками необходимости принятия моральной ответственности за результаты и побочные последствия человеческой практики в эпоху всеобъемлющей индустриальной техники? Насколько можно понять, свободная от ценностей сциентистсько-технолопчна взаимодействие теории и практики не способна взять на себя такой ответственности: она разве что может давать в чье-то распоряжение "информацию" о ее несения. Однако, кто в состоянии взять на себя эту ответственность и на основе каких принципов? Философское почву западных взаимодополняющих систем может отвечать только за моральные обязательства отдельных решений совести отдельных персон.
Но как эти решения совести отдельных персон согласовать согласно нормативных правил таким образом, что солидарная ответственность могла быть приемлемой социальной практикой?
Пожалуй, здесь следует упомянуть об общественном волеизъявления через "конвенцию" (согласие), с помощью которой в сфере либеральной демократии осуществляется идея обоснования как позитивного права, так и политики. Через конвенцию, как кажется, опосредованные ею субъективные решения совести становятся также субъективными требованиями каждого, если ответственное решение воли принимает каждый за всех, даже когда это компромиссное решение голосование, и полученные таким образом "решения" лишь в той степени становятся основой всех интерсубьективно обязательных норм, которым они могут претендовать на значимость в социальном жизненном пространстве.
Это и становится ответом, которую можно получить из философских предпосылок западных комплементарной систем; она делает излишним философское обоснование универсально завершенной этики. (Именно так, как и в аналитической теории науки, конвенционализм в области практического разума способен указать на устои субъективно-интерсубьективних решений, которые могут и должны отвечать объективным критериям рационализации-логике и эмпирического информации,-чтобы прагматическое конституюваты интерсуб 'ективну значимость в глазах как теоретического познания, так и практических норм. Реальная конвенция, как кажется, действительно может создавать нормативное релевантное синтез между сферой частных (экзистенциальная) решений и сферой объективной значимости.
Трудно переоценить практическую значимость чистого механизма конвенции (qua согласия) как критерия демократической свободы. И все же, с рассмотрением возможностей "конвенции 'наша проблема, на мой взгляд, скорее вуалюеться, чем проясняется Собственно этически релевантное вопросы конвенции является такой: можно ли назвать и оправдать фундаментальную этическую норму, которая бы делала для каждого человека обязательными принципиально во всех практических ситуациях стремление прийти к согласию с другими людьми и дальнейшего ее соблюдения, а если это невозможно, то, в крайнем случае, действия в духе предполагаемой согласия? Такое требование никогда не может быть обоснована или выполняемая лишь через свидетельство о состоянии дел в конвенции. В случае, когда осуществляется фактическая конвенция между существующими предпосылками западной комплементарной системы (относительно ценностно-нейтральной объективности и интерсубьективно необязательно частной морали), возможна только ее интерпретация в духе теории сделки Томаса Гоббса: как цилерациональнои разумной организации индивидов Сама же по себе она действительно не предусматривает никакой интерсубьективно значимой моральной нормы; но как мероприятие стратегической разумности, она, на мой взгляд, неспособна обосновать и любой моральный долг по конвенции (В этом смысле, скажем, " позитивное право "без замалчиваемые общего этики нормативное необязательное, но в большинстве случаев эффективное Это убедительно доказывает, что система права, теряя в обществе свой моральный кредит, надолго избавляется И своей эффективности.)