Глобальное мышление, Психотерапия → Смысл книги этический
Уже С.Керкегор высказывал мнение, что "объективность" в значении универсальной, интерсубьективнои значимости познания является привилегией свободной от ценностей науки. Это убеждение было, по сути, предпосылкой его тезиса о том, что этические обязанности раскрывают себя только "мышлению одиночки" (Einzelnen), субъективно заинтересованному в том, что позже получило название "предельной ситуации" последнего решения веры.
Согласно кьеркегоривською точкой зрения, субъективно заинтересовано мышления - это "существенное мышления", а объективность науки екзистенційно ирелевантна, а потому - несущественно. Именно это екзистенциалистське акцентирование отношений взаемодоповнювальних отраслей высказывает себя как имплицитне допущение также и у одного из духовных отцов современного неопозитивизму Людвига Витгенштейна в его "Логико-философском трактате".
После того как в конце концов ограничив возможность осмысленный высказываний отраслью естественных наук, Витгенштейн в конце "Трактат" указывает: "Поэтому невозможны никакие высказывания этики, они не в состоянии передать величественное А в письме к Людвига фон Фикера от 1919 Витгенштейн дает такую характеристику "Трактат": "Смысл книги этический. Я хотел как-то указать в предисловии, что ... мое произведение состоит из двух частей: из имеющейся и всего того, о чем я не написал. Эта вторая часть и составляет собственно важность. Этическое моей книги ограничено, таким образом, внутренним: и я убежден, что ... оно только так и должно быть ограниченным. Короче говоря, все то, о чем сегодня много кто чего говорит, я уже привел в моей книге, ни словом об этом не обмовившись.
Сочетание мистицизму и екзистенційного субьективизму или "трансцендентального солипсизму" в замечаниях Витгенштейна о этическое согласуется с характерной проблемой современного экзистенциализма, начиная с кьеркегоривського метода "непрямого сообщения" (Indirekten Mitteilung) и заканчивая ясперивським "экзистенциальная озарения. Сложность всегда заключается здесь вот в чем: каким образом вообще с претензией на интерсубьективну значимость теоретическая философия может говорить о том, что per definitionem * является субъективным и сингулярных? Один из аспектов этой проблемы освещается также в аналитической метаетици, где ставится вопрос: откуда объективно описательная метаетика, которая считает себя ценностно нейтральную науку, принимает критерии для определения морально релевантный применения языка, которое ни в коем случае не может быть вичитане с объектом ективно описательное грамматической языковой структуры. Перед тем, как приступить к детального рефлектування отношении указанного апоретичного повьязування официальной Компл-ментарности между экзистенциализм и сциентизмом, обратим внимание на идеологическую функцию данных систем при взаимодействии теории и практики в западном мире.
1.3. Комплементарнисть между свободным от ценностей обьективизмом науки - с одной стороны, и экзистенциальная субъективизм религиозных актов верования и этических решений-с другой, становится современным философско-идеологическим отражением либерального раскола между общественной (offentlichem) и частной сферами жизни, который формировался одновременно с расколом между государством и церковью. Собственно, во имя этого раскола и, так сказать, с помощью секуляризованном государственной власти западный либерализм постепенно ограничивал обязательность религиозных верований, а вместе с тем и моральных норм, сферой частных решений совести. Этот процесс продолжается и сегодня - именно через отдаление моральных аргументов и принципов от основ права. В целом можно утверждать, что во всех сфере социального бытия западных индустриальных обществ моральные обоснования практики чиняться с помощью прагматических аргументов, которые могут быть предоставлены "экспертами", исходя из сциентистсько-технологических правил, обьективуються.
Таким образом в действительности отдельный сектор человеческой практики может стать обьективованим согласно свободным от ценностей стандартом науки: инструментально-техническая и стратегическая части практики могут быть обоснованы в силу объективных "если-то-правила", которые могут приобретать вид логической трансформации с законов научных знаний.