Сновидения, Философия Зеда → Охота
Именно эта замечаний "спекулятивной рефлексии" относительно современной емпирико-аналитической идеи объективной реальности свидетельствует одновременно, что пиддаваний критике разрыв "конкретного" процесса действительности - так же, как и различение трех субъективных "екстазувань времени" (Zeit-Ekstasen) -- имеет свой необходимый начало ситуацию действующей человека: точнее, ситуации человека, который должен связать свой опыт с недействительным и неопределенным будущим, допуская при этом принцип деятельности, который невозможно вывести из опыта. Спекулятивно-дилектичне понятие "конкретной" действительности как временного реального процесса (Prozess-Ftealitet), которое является общим для Гегеля, Маркса и позднего Уайтхеда, оказывается, таким образом, неспособным "снять" практически и этически релевантное различения между тем, что есть, и тем, что должно быть. Правоту Уайтхеда отношении абстрактно-аналитического различения Юма заключается в том, что рефлексия относительно целостного (что нами совместно формируется) процесса действительности (Prozesswiklichkeit) прежде всего побуждает нас к тому, чтобы реальное устранение (Aufhebung) указанных разрозненные осмыслить как диалектическое противоречие, т.е. постулюваты его. Это означает, что устранение различия может быть предоставлено только действующей человеку: иначе говоря, не существует никакой супернаукы, которая с помощью объективного анализа гарантировала бы единство теории и практики. А потому нужна этика давать в конкретной исторической ситуации нормативные принципы опосередкування (Vermittlung) теории и практики.
Только что сказанное не на пользу возможности исключительно объективно-научного устранение практически релевантный различия между существующим и должным (Sein und Sollen), фактами и нормами, можно применить в отношении идеи тотального опосередкування диалектического супернаукою объективности и субъективности. Здесь также требование опосередкування как результат радикальной теоретико-познавательной рефлексии относительно состояния гуманитарных наук вообще оправдана: то, что в понимании "герменевтика" становится понятным, то есть по принципу создания понятий науки происходит в общей для субъекта и объекта речевой игре, уже должен быть внедрен как диалектическое опосередкування субъективности и объективности. У цьому розумінні вимога діалектико-критичної соціології щодо включення наукової практики складовою частиною аналізованої соціальної дійсності "суб'єкт-об'єкта" (Е.Блох) виправдана доти, доки ця практика не стає "тотальним опосередкуванням" - за Гегелем -або, в крайнем случае, пока гегеливське спекулятивнедома-Ганним тотального опосередкування совершенно не смешивается с (мысленно обоснованной Марксом) возможностью емпирико-объективной исторической науки. Именно это притязания одновременно диалектического и сциентичного преодоление теоретически-познавательной субъект-объектной противоположности выдвигается ортодоксальным и неортодоксальним марксизмом. Поэтому, например, вопрос о устои субъективной пролетарской солидарности (Parteiergreifung) со ссылкой на объективные результаты научного социализма делает понимания и принятия этих результатов зависят от выбранной отношении пролетариата позиции. Постульоване Гегеля в понятии спекулятивной экс-пост-рефлексии тотальное опосередкування объективности и субъективности представлено здесь как исследовали сциентистсько-объективного анализа.
Вместо открытого герменевтичного круга испытуемого практика-нравственного Ангажемент и гипотетической реконструкции исторического процесса, вытекающего из внедрено уже в "понимании" опосередкування объективности и субъективности, продуцируется закрытое логический круг предпосылок, которое том, кто стоит за его пределами, - то есть уже неверующего - делает любую критическую дискуссию с ортодоксальным марксизмом.