Проза → Сжечь до прочтения
Бортоломео Хардван.»
Из всего письма я четко понял лишь то, что в Ортшоу-холле станет еще на человека больше. План же мне не нравился, но я находил его трезвым и логичным. Вполне возможно, что какой-нибудь остолоп тут же кинется обыскивать спальню своей сестры, как только она уйдет за порог играть с возлюбленным в крикет – но не я! Мне необходимо взвесить все «за» и «против», обдумать все тонкости дела, и потом уже решить грабить шантажистку Мэри или, черт возьми, красть картину юного живописца.
Обдумывание всех тонкостей я отложил на «после ужина». Есть хотелось не только потому, что человеку это свойственно по своей, знаете ли, человеческой природе, но и потому, что этот день был полон переживаний, а стресс, как писали в «Хэлс Джорнал» пару недель назад, вызывает «необоснованное чувство спонтанного голода». Так или иначе, я спрятал письмо и пошел в столовую, откуда уже разносились приветливые ароматы супа и приправ.
Мне хотелось лично поговорить с Бартом, но его, как и было сказано в письме, за ужином не было. Он, вероятно, сейчас встретил всю сестрицу и повел ее в местную таверну «Три кузнеца», что находилась через дорогу от станции. Там из съедобного были только: ватрушки, сэндвичи да местный лаггер. Однако даже подобный набор был куда предпочтительнее, чем дядя и его сорок стариканов, пусть даже вместе с уткой в яблоках и кремовым супом с гренками.
Так или иначе, я сел за стол. Там были все кроме вышеозначенного мистера Хардвана Младшего и мистера Воунтберри, который, видимо, счел нужным для своей личной безопасности отужинать где-нибудь в деревне Стоунбридж (может быть даже – в тех же «Трех кузнецах»). Как вы, верно, помните: за ним охотился Герберт Торнотт, желая надеть ему на голову ведро, но уже не с колодезной водой, а с содержимым местной выгребной ямы.
В столовой стоял галдеж, словно на поле боя: говорили все и сразу, причем – на совершенно полярные темы. Кто-то говорил про то, что правительство бессильно; кто-то – про то, что скоро будет ливень; кто-то про то, что «орды с востока скоро поработят весь саксонский мир». Дядю Мортимера интересовали Балканы, Судеты, Босфор и Дарданеллы, усиление Германии и неожиданно высокий рост цен на зерновые.