Проза → Сжечь до прочтения
Итак, сестра меня шантажирует, обещая отдать дяде ценное, компрометирующее меня с ног до головы, письмо, если я не украду картину мистера Торнотта. Всему этому причиной расхождения во мнениях между Мэриэн и дядей Мортимером по поводу кандидатуры жениха: Мэри считала, что подходит Бортоломео, дядя – что Герберт Торнотт. При том мистер Торнотт за это, а мистер Хардван – глубоко против. Еще теперь и этот Бэйзил, который жаждет напакостить своему врагу и обидчику Герберту.
И посреди всего этого балагана – ваш покорный слуга. Связанный по рукам и ногам шантажисткой Мэри. Я бы, если вам интересно, с величайшим удовольствием оставил ее с носом, да так, что бы она вышла-таки за Герберта! Два сапога – пара: один – полоумный мазила, другая – вредина, интриганка и скандалистка, каких свет не видывал.
Ход моих мыслей нарушил голос, казалось шедший из самой преисподней.
- Мистер Ортшоу, в скором времени будут подавать ужин.
Это был старик Финчерс. Он увидел, что я курю, но ничего не сказал – только как-то надменно приподнял правую бровь.
- Через пятнадцать минут лорд Ортшоу будет рад вас видеть в столовой.
- Ах, да. В столовой. – сказал я и затушил сигару о книгу.
- Вам, вероятно, стоит сменить одежды.
«Одежды» у меня, и правда, были те еще. Я все еще разгуливал по Холлу в коричневом твидовом костюме, в котором суда, собственно, и приехал. Шляпу, как помню, я догадался оставить в спальне, а вот зонт так и пропутешествовал со мной. Сейчас только я заметил, что случайно – в разговоре с Мэри – повесил его на копыто одной из бронзовых лошадей. Финчерса явно не радовала подобное отношение к деталям интерьера – он снял зонт и подал его мне.
- Сэр…
- Спасибо, спасибо.
- Э… Сэр, мистер Хардван особо жаждал вас видеть до ужина. Но, его планы нарушает некое событие – так что он вряд ли поспеет к началу трапезы. Он велел передать вам, что «все решено», так как он знает некую «тайну», и у него есть некий «тайный план».
- Боже мой… Тайны, тайные планы… какие-то всё кругом тайные тайны, что ли?
- Совершенно верно, сэр.
На этом я закончил свою содержательную беседу с дворецким, и ринулся наверх переодеваться. Неплохо было бы полежать в ванне, или почитать новый роман «Кто убил Мори?», который я планировал начать еще в купе – но увы, увы – еда превыше всего. Кажется, древние Римляне говорили что-то вроде: мы едим для того, что бы жить, а не живем для того, что бы есть. Но в Ортшоу-холле, как вы уже верно поняли, все было перевернуто с ног на голову.
Я долго вертелся перед зеркалом, решая: что же такое одеть, что бы ни стать посмешищем для легиона дядиных знакомых. Одеваться слишком официозно было не с руки – в этом «антикварном» обществе, где каждый норовит приплестись к столу в домашних туфлях – этого не поняли бы. Поэтому я выбрал одежды не слишком amentes [лат. – безумные], и в то же время деловые.
Как вы помните, мои (как впрочем, и все остальные) покои находились на втором этаже, и для того, что бы пройти вниз, нужно было преодолеть весьма длинный коридор. Именно тот коридор, в котором родной дядя держал меня на прицеле: так, словно я – утка, причем достаточно жирная, а он – охотник, причем достаточно голодный. Поэтому, как вы понимаете, я это место невзлюбил.
И именно здесь я снова наткнулся на Бэйзила. Он тоже шел к ужину.
- О! – радостно вскрикнул он, словно мы не виделись сотню лет.
- Что «о»?
- Я как раз тебя ищу! У меня для тебя новость! Прекрасная, прекраснейшая новость!
- Не томи. В чем твоя новость состоит? Купил виллу в Каннах? Или самолет?
- Нет! Конечно же – нет! У меня есть идея касательно Герби! Он же художник! Ха-ха! Чертов художник!
- И это новость? Я право в шоке. Ты, Бэзи, не открываешь Америки, я бы сказал. Этот факт мне, как в прочем – и половине старого Лондона, уже известен. Увы, я бы замет…
- Да дай же ты мне закончить! – смеясь, перебил меня Бэйзил.
Было видно, что эта «прекраснейшая новость» серьезно травмировала психику моего приятеля. Он засмеялся, как умалишенный, и продолжил свой доклад.
- Я случайно слышал разговор между его дядей и твоим. Торнотт собирается писать местные закаты, виды и прочую лабуду. На это он планирует тратить по три-четыре часа времени ежедневно!
- Да, мне говорила сестрица минут пятнадцать назад. Впрочем, ты и сам, верно, слышал?
- Четко и ясно.
- Тогда не пойму одного – к чему ты клонишь? Я его живопись без смеха видеть не могу, а ты, что же… предлагаешь, ходить с ним?
- Да нет! Дубина! Твоя сестра права! Абсолютно права! Завтра он сядет на дядино авто и рванет Стоунбридж Вэлей писать свой очередной шедевр. А до Стоунбридж Вэлей пять миль в одну сторону! Из этого, мистер Дурень, следует, что завтра в это время можно украсть портрет Мэриэн из его спальни, спалить его к чертям собачьим – и делу венец!
- Да? Я подумаю над этим предложением…
- Я готов помочь!
- Великолепно…
- Хоть завтра!
- Прекрасно…
- Ах, да!
Он полез в карман, и достал оттуда помятый конверт. На нем было написано: «Строго секретно. Лично мистеру Э. Ортшоу в руки. Сжечь до прочтения».
- Он вероятно он имел ввиду «после прочтения». – заметил Бэйзил.
- А от кого это?
- От мистера Хардвана Младшего.
Я еще раз осмотрел конверт – посредине он был залит воском, в котором явно просматривалась Оксфордская печатка Бортоломео. Бэйзил деликатно удалился ужинать, оставив меня наедине с таинственным конвертом. Я тут же, как мой собеседник скрылся из виду, принялся рвать вышеозначенный конверт.
В нем было, как и полагается – письмо.
«Эд. Мне стало известно о твоей беде. У меня есть один замысел. Завтра, сразу после завтрака я уговорил Мэриэн ехать в Стоунбридж-Виллидж играть в крикет. Она согласилась, надо сказать, с необычайной охотой. Так что – учти – завтра сутра ты можешь проникнуть в ее комнату, и решить свои и мои проблемы одним махом…»
«Интересно, как?» - подумал я, и Барт словно предвидел такой вопрос.
«Если тебе интересно как ты это сделаешь, скажу, что мне стала известна тайна твоей сестрицы. Молоденькая горничная – чье имя я уже успел забыть – сообщила мне за умеренную плату в пару фунтов, что Мэри держит все ценные документы в трюмо, которое никогда не запирает.
Итак, ты все уяснил? Завтра с утра ты украдешь свое злосчастное письмо, и тут же уедешь в Лондон. Тебе не нужно будет воровать эту картину кисти Герберта Да Винчи. Он предложит Мэри свою руку, и прочие потроха – и я избавлюсь от всяческой зависимости. Да, и забрав письмо, ты будешь окончательно уверен в том, что твоя сестрица не станет тебя больше им шантажировать.
P.S. На ужин я опоздаю – встречаю свою сестру на станции.